Оформление наследства

Некоторым подписчикам поднадоели смешилки – в последнее время многие просили описать реальное дело  - оформление наследства, с присущим крючкотворством и специфическим запахом адвокатской кухни.

Просьбы подписчиков были записаны в обещания – как заявила некая персона на выборах в хайфский муниципалитет в 2003 году – процессированы, и, с согласия клиента, выкладываю тут достоверное описание одного из недавних дел. Пацан обещал - пацан сделал.

Итак. Жили были дед и баба. Нет, реально – возраст их вполне соответствовал - и были они, пожалуй, даже постарше прототипов. И была у них совместная квартира. А потом женщина (не люблю я слово «баба») умерла. Умерла без трагедии – дело возрастное – и завещания не оставила. Наследство усопшей было поделено между мужем покойной, который стал владельцем 75% квартиры, и двумя детьми женщины от предыдущего брака (по 12.5% каждому).
Тут возник первый сбой – совершенно чудесным образом младшего сына женщины (он по возрасту сам, как дед, кстати), проживающего в Майами и в страну обетованную носа не казавшего, зарегистрировали в земельном регистре по фамилии и имени, в ивритском транслите русского имени, написанного по-английски, без указания номера паспорта. Не спрашивайте, как такое возможно, я сам не знаю. Дела крючкотворные они такие крючкотворные.
Вдовец решил выкупить у детей усопшей их долю в квартире, и некий адвокат-умелец, имя ему Орен, составил соответствующие договоры. Майамский резидент получил деньги и подписал документы по приобретению квартиры у местного нотариуса. So far so good – как, скорее всего, говорят в Майами.
С документами из Майами произошел второй сбой. Земельный регистр отказался принимать подписанную у нотариуса апостилированную доверенность, требуя заверить документы в израильском консульстве. Съездить в Нью Йорк, чтобы заверить документы, майамец напрочь отказался, а позже и совсем самоустранился, напрочь отказавшись как-либо сотрудничать.
«Ничего», - сказал адвокат-умелец, не прописавший в договоре обязательства сторон подписывать документы, если таковые потребуются, и подал иск в суд по семейным делам с просьбой декларировать, что квартира целиком принадлежит вдовцу. «Нафига?», - спросил судья суда по семейным искам и не принял иск к рассмотрению, не обнаружив ничего семейного в связке дед – пасынок.
Адвокат-умелец не огорчился, переделал шапку иска и подал тот же иск в городской суд. Городской суд тоже не принял иск к рассмотрению ввиду отсутствия полномочий, указав, что иски в связи с недвижимостью нужно подавать в окружной.
Не было печали – адвокат снова переделал шапку иска и подал третий иск, на этот раз в окружной суд. Ответчик из Майами на всех забил (я уже писал), на иск не отреагировал, и в итоге было получено постановление суда, подтверждающее право вдовца на квартиру, с одной стороны, и право земельного регистра получить удовлетворяющие идентификационные документы, с другой. Собственно, за что боролись, на то и напоролись, не продвинувшись за несколько лет ни на шаг.
Со дня приобретения доли квартиры у майамца прошло девять с половиной лет. Разочарованные в способностях адвоката-умельца (по результату, но не по гонорару), клиенты – дочь и внучка того самого вдовца – принесли копии документов по оформлению наследства дела мне.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Первым делом я написал вежливо в Майами, в надежде, что оттуда всё-таки отреагируют на письмо адвоката, составленное на доступном языке старой родины. Майамец не отвечал.
Тогда я предложил клиентам подать новый иск в окружной суд с просьбой назначить меня ликвидатором, уполномоченным подписывать документы для земельного регистра вместо майамца. Также, не предвидя подвоха, я обратился к Орену с просьбой передать оригинальные документы дела. Коллега сначала ответил, что уже передал все документы клиентам, а потом перестал реагировать на письма и телефонные звонки.
В ожидании документов, я записался на приём к заместителю инспектора по регистрации недвижимости. В моём присутствии тот рассмотрел документы, которые я принес, удивляясь их содержанию и регистрации без указания номера паспорта не менее моего. В итоге, посоветовавшись в соседнем кабинете, заминспектора резюмировал, что иск о назначении ликвидатора подавать не нужно. Он попросил принести оригинальные документы и декларацию сестры майамца, что "он - это действительно он".
Свет в конце туннеля брезжил недолго. Примерно неделю мы пытались вызвонить сестру майамца, та не отвечала – кто-нибудь в этом деле собирается мне отвечать? – и нам пришлось выяснять её адрес через МВД. Адресом сестры майамца оказались не дом и ни улица – выяснилось, что женщина уже давно умерла и помочь в идентификации брата не могла.
Я снова записался на приём к заминспектора, тот снова ходил куда-то советоваться и в итоге запросил декларацию адвоката, который занимался сделкой.
После той встречи с заминспектора мне удалось, наконец, дозвониться коллеге-умельцу, и он даже согласился встретиться. Офис коллеги находился на четвёртом этаже дома без лифта, а запах в подъезде напоминал нечто совковое, забытое, из подворотен. Впрочем, в самом офисе запах стоял не лучше – у дверей меня встретила лаем овчарка на сносях, а в самом кабинете, не заморачиваясь моим кашлем, что-то очень вонючее (несмотря на положение собаки) курил коллега.
Я брезгливо сел на стул, подальше от курившего коллеги, и, стараясь не дышать носом, в течение двадцати минут диктовал письменные показания для земельного регистра. Оригинальных документов дела у коллеги не было, и в моем присутствии он грозно выговаривал кому-то, ответственному за архив. Мы договорились встретиться в его офисе через три дня.
Через три дня, аккурат в назначенное время, я преодолел четыре этажа, но в офисе коллеги меня ждали только секретарша и собака. Через секретаршу коллега передал, что дело не вернули из архива, и что всё будет "как только, так сразу".
Письмо с напоминанием передать документы я выслал коллеге через три дня после визита в его офис. Следующее письмо через неделю. Потом, новое, ещё через неделю. После пяти проигнорированных писем, я вызвал клиентов, чтобы согласовать подачу иска против коллеги …

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Я уже двадцать лет адвокат, и оппоненты, на которых я ХОЧУ подать в суд только потому, что они такие, встречаются все реже и реже. Раньше я, бывало, подавал в суды из принципиальных соображений. Теперь, вот уже несколько лет, я сначала согласовываю с клиентом сумму гонорара. Более того, я стараюсь не подавать иски против коллег. Против этого коллеги я ХОТЕЛ подать в суд.
Согласно правилам этики перед подачей иска в суд против адвоката я послал коллеге предупредительное письмо, упомянув его халатность при выборе судебной инстанции, при составлении договора с майамцем, при подготовке пакета документов сделки.
Письмо подействовало, как серпом по … Ну, вы поняли. Правда, как обычно в таких случаях, эффект был сперва отрицательным. На нервах, обвинив во всех грехах именно меня, применяя ко мне нелестные метафоры, коллега позабыл о том, что это он не отвечал на письма и не пришел на встречу. Также коллега вспомнил, что оригинальных документов у него, собственно, нет, и пригрозил подать против клиентов иск за неуплату гонорара. У адвокатов чаще всего именно так бывает, кстати, – стоит клиенту упомянуть их халатность, как они вспоминают о неуплате гонорара. Мне коллега пригрозил жалобой в адвокатскую коллегию. За что? А потому!
В тот же день я написал ему новое письмо с трехдневным ультиматумом перед подачей в суд, но подсластив пилюлю, пообещав, что, если мне всё-таки передадут оригинальные документы дела, я буду рекомендовать клиенту не подавать иск.
На следующий день посыльный привез папку с оригинальными документами, которых у коллеги якобы не было. Потом в офис позвонил сам коллега – убедиться, что недоразумение разрешено, и я все получил. В этот раз он называл меня братаном и щедро выразил согласие сделать всё, что потребуется, чтобы завершить эту канитель, и бедные клиенты могли зарегистрировать дедушку владельцем квартиры.
К счастью, дальнейшее содействие коллеги не понадобилось – оригинальные документы вкупе с декларацией предыдущего адвоката были приняты регистратором, который без всякого суда согласился переписать долю квартиры на моего клиента, и через три недели я вручил клиентам исправленную выписку из земельного регистра.
На вопрос клиентов, зачем Орен подавал трижды в суд, и как мне удалось за пять месяцев сделать то, что не удалось предыдущему адвокату за девять лет, я так и не смог ответить. Правда, про себя я порадовался, что перед подачей собственного иска решил переговорить с заминспектора. Оказывается, можно убеждать и без суда.