Блог адвоката Рами Крупника

Враг

За годы практики я нажил много врагов, так случилось.

У каждого есть враги Тому было много причин – рьяно защищал клиентские интересы, бывало, слишком рьяно, ссорился и вычеркивал из-за гордыни, не позволявшей молчать, не разглядел зависти, ждавшей всплеска.

Враги проявляли себя по-разному. Были судебные тяжбы, были сплетни и вранье за спиной, говорят, были попытки сглазить и навести порчу, были предательства самых близких, был шантаж с угрозой арестовать, если не заплачу. Мало о чем жалею и даже не пытаюсь представить себе, какова моя собственная доля и вина во всем этом, не зря говорят – сам во всем виноват. Все это я пережил.

А главный враг никогда не подавал в суд. Он годами играл со мной шахматную партию, иногда приближался ко мне по-дружески, когда считал правильным, потом отдалялся и прерывал контакт, когда думал, что победил.

Среди других, кто не скрывал вражды, я не подозревал, что этот человек тоже враг. Я знал, что он меня не любит, но, не подозревая подвоха, стремился заслужить его дружбу. Так или иначе, знал или нет, изначально у меня не было шансов его победить – сам я был безразличен ему и, стремясь забрать то, что у меня было, враг не ставил себе задачи мне повредить и ему было безразлично, что станет со мной.

Годами он терпеливо выжидал, пока я оступлюсь – мудрый, он все время знал, что рано или поздно это произойдет. И с его помощью и без, игнорируя знаки, я оступался раз за разом. Се ля ви. Словно танцуя вальс, каждый раз, когда я оступался, враг приближался, чтобы забрать своё, потом, когда я отыгрывался, он оставался спокоен – отдавал часть того, что брал, и затихал в ожидании возможности для следующего выпада.

Вода точит камень. Враг знал, что каждый раз, когда я оступаюсь, уменьшает мои шансы подняться снова. В конце концов я оступился в последний раз, больше не находил в себе силы встать, и враг забрал навсегда то, что хотел.

Враг сделал так, чтобы никто не знал о нашей вражде – иногда достаточно быть рядом и лишь поднять то, что само падает тебе в руки. Но, забрав сокровенное, враг не победил. Он может и рассчитал правильно, как победит меня в конце концов, но не понимал, что для него самого это лишь начало пути.

Пока можно было видеть во мне причину всех неудач, врагу было легче идти непобедимым вперед – его собственных падений много, но их никто не замечал. Теперь, когда меня больше нет, ошибки врага будут заметны, и как-то надо будет с этим жить – иногда в зеркале видишь и свои глаза. Ещё год – два можно будет обвинять меня во всех грехах, в потерянном времени больше всего. А потом?

Проиграл ли я, потеряв то, что у меня было? Жизнь покажет. Не исключаю, что, сам не зная того, враг сделал большое одолжение, забрав навсегда то, что никогда не было моим. Проиграв, я отчасти сочувствую былому врагу – одержав победу надо мной, он сломал самое дорогое, что у него есть.